Елиашевич Софья Олеговна — к.м.н., врач-диетолог, руководитель лаборатории изучения и коррекции пищевого поведения.
Москва
Moscow
Мишарова Алина Павловна — врач-эндокринолог, м.н.с. лаборатории изучения и коррекции пищевого поведения.
Москва
Moscow
Орехова Анастасия Владимировна — к.м.н., н.с. отдела фундаментальных и прикладных аспектов ожирения.
Москва
Moscow
Медик Янина Владимировна — клинический психолог лаборатории изучения и коррекции пищевого поведения.
Москва
Moscow
Драпкина Оксана Михайловна — д.м.н., профессор, академик РАН, директор.
Москва
Moscow
Накапливаются данные о непосредственном влиянии психоэмоциональных и психосоциальных факторов на неумолимый рост распространенности ожирения, в связи с чем необходима концепция междисциплинарного подхода, включающего коррекцию питания, физической активности и психоэмоционального состояния.
Цель. Определить эффективность групповой когнитивно-поведенческой терапии (КПТ) в сочетании с коррекцией системы питания для управления массой тела (МТ) у женщин, страдающих ожирением.
Материал и методы. В исследовании приняли участие 20 женщин (средний возраст 46,6±12,3 лет) с индексом МТ ≥30 кг/м², ригидных к диетотерапии. С участницами медицинский психолог и врач-диетолог проводили сессии КПТ. Исходно оценивались МТ, индекс МТ, тип пищевого поведения (ПП) (опросники DEBQ, Стункарда, тест CARDIA), для изучения психоэмоционального статуса использовались: тест идентификации чувств (TAS-20), тест на жизненное истощение, шкала одиночества (UCLA), тесты определения вины и стыда (TOSCA), оценка стресса (тест Ридера, PSM-25). Динамику изучали через 8 нед. от начала КПТ ожирения.
Результаты. Через 2 мес. динамика МТ составила -4,33 кг (р<0,001). Отмечено уменьшение выраженности эмоциогенного ПП в среднем на 0,77 (р<0,001) баллов, экстернального ПП на 1,05 (р<0,001) баллов, значимых изменений ограничительного ПП не получено (р=0,43). По данным теста CARDIA через 2 мес. КПТ частота выявления патологической значимости МТ сократилась на 50% (р<0,001); а также эпизодов потери контроля над приемом пищи (исходно у 5 (25%) (р<0,001)), дистресса из-за потери контроля над приемом пищи (исходно у 6 (30%) (р<0,001). КПТ в сочетании с диетологическим вмешательством показала уменьшение выраженности хронического стресса, что соответствовало увеличению суммарного балла с 1,8±0,75 до 2,0±0,60 баллов (р<0,05), уменьшение жизненного истощения с 5,6±3,89 до 4,1±2,66 баллов (р=0,001) и одиночества с 34,9±12,61 до 29,9±7,57 баллов (р=0,007), снижение ощущения вины с 53,0±8,42 до 42,8±11,18 баллов (р<0,001) и стыда с 38,3±10,99 до 31,6±10,07 баллов (р=0,014).
Заключение. Психоэмоциональное состояние человека оказывает значимое влияние на ПП и на регуляцию МТ, что подчеркивает необходимость комплексного вмешательства для оказания эффективной помощи людям, страдающим ожирением.
Data are accumulating on the direct influence of psychoemotional and psychosocial factors on the inexorable growth of obesity prevalence, and therefore the concept of an interdisciplinary approach is needed, including dietary, physical activity and mental state modifications.
Aim. To determine the effectiveness of cognitive-behavioral group therapy (CBGT) in combination with nutritional modifications for body mass (BM) management in women with obesity.
Material and methods. The study involved 20 women (mean age 46,6±12,3 years) with a BMI ≥30 kg/m2, rigid to diet therapy. A medical psychologist and a nutritionist conducted CBGT sessions with the participants. Initially, BM, BM index, and eating behavior were assessed (DEBQ, Stunkard, CARDIA questionnaires). In addition, the following were used to study the mental status: Toronto Alexithymia Scale (TAS-20), vital exhaustion test, University of California, Los Angeles (UCLA) Loneliness Scale, Test of Self-Conscious Affect (TOSCA), Reeder Stress Inventory, and Psychological Stress Measure (PSM-25). The changes were studied 8 weeks after the start CBGT.
Results. After 2 months, the BMI dynamics was -4,33 kg (p<0,001). A decrease in the severity of emotional eating behavior by an average of 0,77 (p<0,001), external eating behavior by 1,05 (p<0,001) points was noted, no significant changes in restrained eating behavior were obtained (p=0,43). According to the CARDIA test, after 2 months of CBGT, the detection rate of pathological significance of BM decreased by 50% (p<0,001); as well as episodes of loss of control over food intake (initially in 5 (25%) (p<0,001)), distress due to loss of control over food intake (initially in 6 (30%) (p<0,001). CBGT in combination with dietary intervention showed a decrease in the severity of chronic stress, which corresponded to an increase in the total score from 1,8±0,75 to 2,0±0,60 (p<0,05), a decrease in vital exhaustion from 5,6±3,89 to 4,1±2,66 (p=0,001) and loneliness from 34,9±12,61 to 29,9±7,57 (p=0,007), a decrease in guilt-proneness from 53,0±8,42 to 42,8±11,18 (p<0,001) and shame-proneness from 38,3±10,99 to 31,6±10,07 points (p=0,014).
Conclusion. The mental state of a person has a significant impact on eating behavior and on the regulation of BM, which emphasizes the need for complex interventions to provide effective assistance to people with obesity.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.