Врач-кардиолог, врач по РЭВДиЛ, м.н.с. отдела рентгенэндоваскулярной и сердечно-сосудистой хирургии им. проф. В. П. Мазаева, аспирант.
Москва
Moscow
врач по РЭВДиЛ, м.н.с. лаборатории интервенционной радиологии, зав. операционным блоком.
Москва
Moscow
д.б.н., профессор, г.н.с. лаборатории изучения биохимических маркеров риска хронических неинфекционных заболеваний им. Н. В. Перовой отдела фундаментальных и прикладных аспектов ожирения.
Москва
Moscow
к.м.н., с.н.с., руководитель лаборатории изучения биохимических маркеров риска хронических неинфекционных заболеваний им. Н. В. Перовой отдела фундаментальных и прикладных аспектов ожирения.
Москва
Moscow
к.м.н., с.н.с., врач по РЭВДиЛ, руководитель лаборатории интервенционной радиологии.
Москва
Moscow
врач по РЭВДиЛ, м.н.с. лаборатории интервенционной радиологии.
Москва
Moscow
к.м.н., врач по РЭВДиЛ, руководитель отдела рентгенэндоваскулярной и сердечно-сосудистой хирургии им. проф. В. П. Мазаева.
Москва
Moscow
д.м.н., профессор, академик РАН, директор.
Москва
Moscow
Цель. Изучить эффекты катетерной ренальной денервации (РДН) на уровни биомаркеров крови у пациентов с сердечно-сосудистой коморбидностью и сахарным диабетом (СД) 2 типа.
Материал и методы. 60 пациентов с истинно резистентной артериальной гипертензией (АГ) в сочетании с СД 2 типа и ишемической болезнью сердца после полной реваскуляризации миокарда методом чрескожного коронарного вмешательства были включены в проспективное наблюдательное нерандомизированное исследование. Пациенты были распределены в соотношении 1:1 в группу вмешательства и группу контроля. РДН проводилась бедренным доступом катетером Spyral (Medtronic, USA). Первичная конечная точка — изменение активности ренина плазмы крови через 12 мес. Результаты представлены как Me (Q25; Q75).
Результаты. В группе вмешательства достоверно значимо снизилась активность ренина плазмы крови с 4,65 (1,88; 7,79) до 2,21 (0,87; 5,49) нг/мл/ч; ангиотензина-I с 1,73 (0,34; 3,22) до 0,46 (0,31; 1,95) нг/мл; альдостерона со 131 (78; 173) до 118 (68; 153) пг/мл — для всех показателей p<0,05; без значимой динамики в группе контроля. Подтверждено снижение офисного систолического и диастолического артериального давления, при этом наибольший антигипертензивный эффект достигнут в группе высокорениновой АГ (активность ренина при включении в исследование >6,5 нг/мл/ч), степень снижения уровня артериального давления коррелировала со степенью снижения активности ренина плазмы (r=0,85; р<0,05). Выявлен достоверно значимый положительный эффект РДН на снижение уровней С-реактивного белка, гликемии натощак, гликированного гемоглобина, триглицеридов (для всех показателей p<0,05; без значимой динамики в группе контроля). По частоте развития крупных неблагоприятных сердечно-сосудистых событий группы вмешательства и контроля статистически не различались, уровень скорости клубочковой фильтрации был сопоставим у участников обеих групп и не изменился в динамике.
Заключение. Применение РДН в группе коморбидных пациентов безопасно и позволяет добиться лучшего контроля модифицируемых факторов риска прогрессирования АГ и СД 2 типа за счет положительного влияния на уровень артериального давления, параметров углеводного обмена и регуляторные факторы ренинангиотензин-альдостероновой системы и факторы системной воспалительной реакции.
Aim. To study the effects of catheter renal denervation (RDN) on blood biomarker levels in patients with cardiovascular comorbidity and type 2 diabetes (T2D).
Material and methods. Sixty patients with true resistant hypertension (HTN) in combination with T2D and coronary artery disease after complete myocardial revascularization using percutaneous coronary intervention were included in a prospective observational non-randomized study. Patients were distributed in a 1:1 ratio into the intervention group and the control group. RDN was performed through femoral access using a Spyral system (Medtronic, USA). The primary endpoint was the change in plasma renin activity after 12 months. The results are presented as Me (Q25; Q75).
Results. In the intervention group, plasma renin activity significantly decreased from 4,65 (1,88; 7,79) to 2,21 (0,87; 5,49) ng/ml/h; angiotensin-I from 1,73 (0,34; 3,22) to 0,46 (0,31; 1,95) ng/ml; aldosterone from 131 (78; 173) to 118 (68; 153) pg/ml (p<0,05 for all). There were no significant changes in the control group. A decrease in office systolic and diastolic blood pressure was confirmed, with the greatest antihypertensive effect achieved in the high-renin hypertension group (renin activity at inclusion >6,5 ng/ml/h). The blood pressure decreases correlated with decrease in plasma renin activity (r=0,85; p<0,05). A significantly positive effect of RDN on reducing the levels of C-reactive protein, fasting glucose, glycated hemoglobin, and triglycerides was revealed (p<0,05 for all), without significant changes in the control group. The intervention and control groups did not statistically differ in the incidence of major adverse cardiovascular events, the glomerular filtration rate was comparable in both groups and did not change over time.
Conclusion. The use of RDN in comorbid patients is safe and allows for better control of modifiable risk factors for the progression of HTN and T2D due to an improvement of blood pressure, carbohydrate metabolism parameters, regulatory factors of the renin-angiotensin-aldosterone system, and factors of the systemic inflammatory response.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.