Руслан Николаевич Шепель — к.м.н., зам. директора по перспективному развитию медицинской деятельности, в.н.с.
Москва
Moscow
Ирина Владимировна Самородская — д.м.н., профессор, г.н.с.
Москва
Moscow
Екатерина Петровна Какорина — д.м.н., профессор, зам. директора по науке, профессор.
Москва
Moscow
Оксана Михайловна Драпкина — д.м.н., профессор, академик РАН, директор.
Москва
Moscow
Цель. Обсудить роль кодирования первоначальной причины смерти, основанного на МКБ-10 (Международная статистическая классификация болезней и проблем, связанных со здоровьем, 10-го пересмотра), в изменении показателей и структуры стандартизованных коэффициентов смертности (СКС) от различных хронических форм (ХИБС) ишемической болезни сердца (ИБС) в Российской Федерации в 2014-2023гг.
Материал и методы. Выполнен анализ данных Росстата о числе умерших пациентов от ХИБС и отдельных ее форм за 2014-2023гг в соответствии с Краткой номенклатурой причин смерти Росстата. Расчеты выполнены с использованием разработанной в ФГБУ "НМИЦ ТПМ" Минздрава России программы для ЭВМ "Расчёт и анализ показателей смертности и потерянных лет жизни в результате преждевременной смертности в субъектах Российской Федерации" (свидетельство о государственной регистрации программы для ЭВМ от 30.09.2016 № 201666114). Для расчетов СКС использовали Европейский стандарт Всемирной организации здравоохранения (European Standard Population, 1976). Накопление, корректировка и систематизация исходной информации проводилась в электронных таблицах Microsoft Office Excel 2016.
Результаты. В целом по Российской Федерации СКС от ХИБС за 2014-2023гг снизился на 14,6% (с 196,2 до 167,5 на 100 тыс. населения). Доля ХИБС от всех причин смерти существенно не изменилась, в то время как доля ХИБС от всех форм ИБС ежегодно увеличивалась. Установлено снижение СКС от "I25.0 Атеросклеротической сердечно-сосудистой болезни, так описанной" (на 82,5%), "I25.1 Атеросклеротической болезни сердца" (на 22,3%), "I25.9 ХИБС неуточненной" (на 84,1%) на фоне роста группы прочих форм ХИБС (учитываемых одной строкой в Краткой номенклатуре причин смерти Росстата; коды "I25.2-6,8") (на 40%) с увеличением вклада от ХИБС с 25,37 до 41,32%. Доля форм ХИБС, не имеющих клинических критериев (коды I25.0-1,9), сохраняется высокой (~60%).
Заключение. Выявлены тенденции к снижению смертности от ХИБС на фоне увеличения доли ХИБС от всех форм ИБС. Уменьшилась доля использования неуточненных кодов и форм ХИБС в качестве причины смерти. Необходимы единые для Российской Федерации рекомендации, в которых классификация ХИБС по МКБ-10 была бы адаптирована с клинической терминологией и наиболее вероятными клиническими вариантами течения заболевания и причинами смерти. Уточнение критериев и типизация подходов кодирования будет способствовать лучшему пониманию причин и последующему принятию таргетных управленческих решений.
Aim. To discuss the role of coding the underlying cause of death based on International Statistical Classification of Diseases and Related Health Problems, 10th Revision (ICD-10) in changing the standardized mortality rates (SMR) from various chronic ischaemic heart disease (CIHD) in the Russian Federation in 2014-2023.
Material and methods. The analysis of Rosstat data on the number of patients who died from CIHD and its individual forms for 2014-2023 was performed in accordance with the Brief Nomenclature of Causes of Death of Rosstat. The calculations were performed using the computer program "Calculation and Analysis of Mortality Rates and Years of Life Lost as a Result of Premature Mortality in the Subjects of the Russian Federation" developed at the National Medical Research Center for Therapy and Preventive Medicine. For SMR estimation, the World Health Organization European Standard Population (1976) was used. Accumulation, adjustment and systematization of the original information were carried out in Microsoft Office Excel 2016.
Results. In the Russian Federation as a whole, the SMR from CIHD decreased by 14,6% in 2014-2023 (from 196,2 to 167,5 per 100 thousand population). The share of CIHD in all-cause mortality did not change significantly, while its share in all ischaemic heart disease forms increased annually. We found a decrease in SMR from "I25.0 Atherosclerotic cardiovascular disease, so described" (by 82,5%), "I25.1 Atherosclerotic heart disease" (by 22,3%), "I25.9 CIHD, unspecified" (by 84,1%) against the background of an increase in the group of other forms of CIHD (I25.2-6.8) (by 40%) with an increase in the contribution of CIHD from 25,37 to 41,32%. The proportion of CIHD without clinical criteria (I25.0-1.9) remains high (~60%).
Conclusion. Tendencies towards a decrease in mortality from CIHD were revealed with an increase in the proportion of CIHD in all ischaemic heart disease forms. The share of unspecified codes and forms of CIHD as the cause of death has decreased. There is a need for uniform Russian guidelines, in which CIHD classification according to ICD-10 would be adapted to clinical terminology and the most probable clinical variants of the disease course and causes of death. Clarification of criteria and typification of coding approaches will contribute to a better understanding of the causes and subsequent adoption of targeted management decisions.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.