к.м.н., зав. НИО кардиоонкологии и постинфекционной соматической патологии НЦМУ "Центр персонализированной медицины"
Санкт-Петербург
Saint Petersburg
к.м.н., с.н.с. НИО кардиоонкологии и постинфекционной соматической патологии НЦМУ "Центр персонализированной медицины"
Санкт-Петербург
Saint Petersburg
к.м.н., м.н.с. НИО некоронарогенных заболеваний сердца
Санкт-Петербург
Saint Petersburg
зав. отделением функциональной диагностики и общей терапии
Санкт-Петербург
Saint Petersburg
д.м.н., зав. отделением противоопухолевой лекарственной терапии №1
Санкт-Петербург
Saint Petersburg
врач функциональной диагностики
Санкт-Петербург
Saint Petersburg
н.с. НИО некоронарогенных заболеваний сердца
Санкт-Петербург
Saint Petersburg
врач функциональной диагностики
Санкт-Петербург
Saint Petersburg
д.м.н., профессор кафедры факультетской терапии
Санкт-Петербург
Saint Petersburg
д.м.н., профессор, зав. научно-исследовательским отделом некоронарогенных заболеваний сердца
Санкт-Петербург
Saint Petersburg
академик РАН, д.м.н., профессор, генеральный директор
Санкт-Петербург
Saint Petersburg
Цель. Оценить частоту сердечно-сосудистых осложнений терапии ингибиторами контрольных точек (ИКТ) иммунного ответа и выявить их потенциальные предикторы.
Материал и методы. В исследование включены 82 пациента, получавших противоопухолевое лечение ИКТ иммунного ответа. Пациенты были обследованы до старта противоопухолевой терапии (точка 0), через 3 (точка 1) и 9 (точка 2) мес. после ее начала. Общая длительность наблюдения составила 12 мес. Во всех точках были оценены лабораторные показатели, включая тропонин I, N-концевой промозговой натрийуретический пептид, а также маркеры прогрессирования атеросклероза: окисленный липопротеин низкой плотности и белок теплового шока. Всем больным проведено эхокардиографическое исследование с оценкой параметров деформации миокарда левого желудочка (ЛЖ), ультразвуковое исследование сонных артерий и суточное мониторирование электро- кардиограммы.
Результаты. Общая 12-мес. выживаемость пациентов составила 51% [40; 64], при этом не выявлено различий между пациентами с исходными сердечно-сосудистыми заболеваниями и без таковых: 46 vs 58% (р=0,405). Продемонстрировано клинически незначимое увеличение диаметра восходящей аорты (p=0,040), размеров (p=0,16) и объема (p=0,036) левого предсердия, конечного систолического объема (p=0,038) и снижение фракции выброса ЛЖ (p=0,022). За время наблюдения значимых изменений уровня кардиомаркеров отмечено не было. При этом, в качестве предикторов летальных исходов определены исходное повышение уровня тропонина I >3,5×10-3 пг/мл (отношение шансов — odds ratio, OR: 2,6, 95% доверительный интервал: 1,3-5,4 p=0,001) и уровень N-концевого промозгового натрийуретического пептида >134,8 пг/мл (OR: 2,4, 95% доверительный интервал: 1,1-5,3, р=0,038). Выявлена высокая частота сердечно-сосудистых событий 18,3% (n=15). Основными предикторами новых нетромбоэмболических сердечно-сосудистых событий были индекс массы тела <20,5 кг/м2 (отношение рисков — hazard ratio, HR: 4,2 [1,1; 17,2], p=0,041) и эхокардиографический индекс производительности миокарда ЛЖ >0,5 (HR: 10,7 [1,3; 86,5], p=0,026).
Заключение. Показана высокая частота сердечно-сосудистых осложнений ИКТ-терапии вне зависимости от исходного наличия у больных кардиальной патологии. Получены данные в пользу целесообразности использования эхокардиографического индекса производительности миокарда ЛЖ и значений индекса массы тела пациентов в базовой стратификации риска сердечно-сосудистых осложнений ИКТ.
Aim. To assess the incidence of cardiovascular complications associated with immune checkpoint inhibitor (ICI) therapy and identify potential predictors.
Material and methods. The study included 82 patients receiving anticancer treatment with ICIs. Patients were examined before initiation of anticancer therapy (point 0), and at 3 (point 1), and 9 (point 2) months after initiation. The total follow-up period was 12 months. Laboratory parameters, including troponin I, N-terminal pro-brain natriuretic peptide, and markers of atherosclerosis progression (oxidized low-density lipoprotein and heat shock protein), were assessed at all points. All patients underwent echocardiography to assess left ventricular (LV) myocardial strain parameters, carotid ultrasound, and 24-hour electrocardiogram monitoring.
Results. Overall 12-month survival was 51% [40; 64], with no differences between patients with and without underlying cardiovascular disease (46% vs 58%; p=0,405). Clinically insignificant increases in ascending aorta diameter (p=0,040), left atrial size (p=0,16), left atrial volume (p=0,036), and end-systolic volume (p=0,038) were observed, as well as a decrease in LV ejection fraction (p=0,022). No significant changes in cardiac marker levels were observed during the follow-up period. Moreover, the following were identified as predictors of fatal outcomes: initial increase in troponin I level >3,5×10-3 pg/ml (odds ratio, OR: 2,6, 95% confidence interval: 1,3-5,4, p=0,001) and N-terminal pro-brain natriuretic peptide >134,8 pg/ml (OR: 2,4, 95% confidence interval: 1,1-5,3, p=0,038). A high frequency of cardiovascular events of 18,3% (n=15) was revealed. The main predictors of new non-thromboembolic cardiovascular events were a body mass index <20,5 kg/m2 (hazard ratio (HR): 4,2 [1,1; 17,2], p=0,041) and an echocardiographic LV myocardial performance index >0,5 (HR: 10,7 [1,3; 86,5], p=0,026).
Conclusion. A high incidence of cardiovascular complications with ICI therapy was demonstrated, regardless of underlying cardiac pathology in patients. Data support the use of the echocardiographic LV myocardial performance index and body mass index in the basic risk stratification of cardiovascular complications with ICI.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.