Анна Михайловна Калинина — д.м.н., профессор, руководитель отдела первичной профилактики хронических неинфекционных заболеваний в системе здравоохранения
Петроверигский пер., 10, стр. 3, Москва, 101990
Petroverigsky Lane, 10, bld. 3, Moscow, 101990
Владислав Валерьевич Демко — с.н.с. отдела научно-стратегического развития первичной медико-санитарной помощи, врач-методист, аспирант кафедры общественного здоровья и организации здравоохранения
Петроверигский пер., 10, стр. 3, Москва, 101990
Petroverigsky Lane, 10, bld. 3, Moscow, 101990
Марина Сергеевна Куликова — н.с. отдела первичной профилактики хронических неинфекционных заболеваний в системе здравоохранения
Петроверигский пер., 10, стр. 3, Москва, 101990
Petroverigsky Lane, 10, bld. 3, Moscow, 101990
Руслан Николаевич Шепель — к.м.н., зам. директора по перспективному развитию медицинской деятельности, руководитель отдела научно-стратегического развития ПМСП, в.н.с.
Петроверигский пер., 10, стр. 3, Москва, 101990
Petroverigsky Lane, 10, bld. 3, Moscow, 101990
Анна Васильевна Концевая — д.м.н., профессор, заместитель директора по научной и аналитической работе
Петроверигский пер., 10, стр. 3, Москва, 101990
Petroverigsky Lane, 10, bld. 3, Moscow, 101990
Оксана Михайловна Драпкина — д.м.н., профессор, академик РАН, директор
Петроверигский пер., 10, стр. 3, Москва, 101990
Petroverigsky Lane, 10, bld. 3, Moscow, 101990
Цель. В условиях реальной практики оценить результативность применения цифровых технологий углубленного профилактического консультирования (УПК) и последующего дистанционного контроля поведенческих факторов риска (ПФР) повышенной массы тела (МТ) у пациентов с хроническими неинфекционными заболеваниями (ХНИЗ) для обоснования организационнофункциональной модели междисциплинарного взаимодействия врача-терапевта участкового и специалиста по медицинской профилактике.
Материал и методы. Проведено проспективное сравнительное когортное исследование среди пациентов с индексом МТ ≥25 кг/м2, прошедших УПК и последующий дистанционный мониторинг ПФР с использованием цифровой платформы "Доктор ПМ" на базе медицинской организации (поликлиники, фельдшерско-акушерские пункты, центры здоровья, районные больницы) трёх субъектов Российской Федерации. Из 306 пациентов, прошедших стартовый визит, завершили 6-мес. период наблюдения 250 человек. Методом "случай-контроль" была сформирована основная группа из 72 пациентов с ХНИЗ, подлежащих диспансерному наблюдению (ДН), и контрольная группа из 72 пациентов без ХНИЗ, стратифицированная по возрасту. УПК проводилось с постановкой индивидуальных целей по снижению МТ и коррекции ПФР: нерациональное питание, низкая физическая активность; пациенты каждые 3 дня в течение 6 мес. передавали данные по МТ, шагам и артериальному давлению (АД), а также 1 раз/нед. заполняли частотный вопросник по питанию в мобильном приложении. Статистический анализ включал оценку межгрупповых различий (Манна-Уитни, χ2) и внутригрупповой динамики (критерий Вилкоксона) при уровне значимости p<0,05.
Результаты. Анализ межгрупповых различий по динамике пищевых привычек выявил статистически значимые различия по потреблению овощей, фруктов и злаков (p=0,043); к завершению периода наблюдения данный показатель выше в группе с ХНИЗ. В этой же группе отмечено снижение потребления соли, тогда как пациенты без ХНИЗ чаще сокращали потребление жиров и простых углеводов. В первый месяц уровень физической активности был выше у пациентов без ХНИЗ (p=0,019); со второго месяца и до конца исследуемого периода межгрупповых различий не отмечено (p>0,05). Снижение МТ, индекса МТ и окружности талии сопоставимо в обеих группах: МТ -3,95 кг [-1,8; -7,6] (ХНИЗ) и -4,0 кг [-1,0; -7,3] (без ХНИЗ), p=0,34; индекс МТ -1,3 кг/м2 [-0,7; -2,8] и -1,5 кг/м2 [-0,3; -2,8], p=0,35; окружность талии -3,0 см [0,0; -6,8] и -2,0 см [0,0; -6,0], p=0,22; внутри обеих групп для указанных изменений p<0,001. Доля достигших снижения МТ ≥5% одинакова — 44,4% в каждой группе (p=1,000). По АД межгрупповых различий по частоте передач данных не выявлено (p=0,906); внутри групп зафиксировано снижение систолического и диастолического АД у пациентов с ХНИЗ (p=0,025; p=0,019) и снижение диастолического АД при отсутствии значимых изменений систолического АД у пациентов без ХНИЗ (p=0,005; p=0,065).
Заключение. Полученные результаты свидетельствуют о сопоставимой эффективности организационной технологии УПК с дистанционным мониторингом ПФР с помощью платформы "Доктор ПМ" в группах пациентов с ХНИЗ, подлежащих ДН, и пациентов без ХНИЗ. Положительные изменения контролируемых параметров и приверженность пациентов позволяют рекомендовать интеграцию предложенной технологии в практику ДН через организационно-функциональную модель междисциплинарного взаимодействия врача-терапевта участкового и специалиста по медицинской профилактике. Полученные результаты также дают основания для расширения применения технологии на пациентов с ПФР, в частности, с избыточной МТ и ожирением, не состоящих на ДН, для формирования устойчивой мотивации к коррекции пищевого поведения и регулярному самоконтролю при более низких уровнях риска.
Aim. To evaluate the effectiveness of digital technologies for intensive preventive counseling followed by remote monitoring of behavioral risk factors (BRF) for overweight in patients with noncommunicable diseases (NCDs) in a real-world practice to validate a management and functional model of interdisciplinary collaboration between a primary care physician and a preventive medicine specialist.
Material and methods. This prospective comparative cohort study was conducted among patients with a BMI ≥25 kg/m2 who underwent a clinical trial followed by remote monitoring of the PFR using the Doctor PM digital platform at healthcare facilities in three Russian regions. Of the 306 patients who completed the initial visit, 250 ended the 6-month follow-up period. A case-control study was conducted to form a study group of 72 patients with NCDs subject to outpatient follow-up and a control group of 72 patients without NCDs, stratified by age. Intensive preventive counseling was conducted with the setting of individualized goals for weight loss and BRF modification, including poor diet and low physical activity. Patients reported their weight, steps, and blood pressure (BP) data every 3 days for 6 months, and also completed a food frequency questionnaire in a mobile app once a week. Statistical analysis included intergroup (Mann-Whitney U-test, chi-square test) and intragroup (Wilcoxon signed-rank test) assessment at a significance level of p<0,05.
Results. Analysis of intergroup differences in dietary habit changes revealed significant differences in the consumption of vegetables, fruits, and grains (p=0,043). By the end of the follow-up period, it was higher in the group with NCDs. This group also showed a decrease in salt intake, while patients without NCDs more often reduced their intake of fats and simple carbohydrates. In the first month, physical activity levels were higher in patients without NCDs (p=0,019). From the second month until the end of the study period, no intergroup differences were observed (p>0,05). The decrease in body weight (BW), body mass index (BMI) and waist circumference (WC) was comparable in both groups as follows: BW -3,95 kg [-1,8; -7,6] (NCDs) and -4,0 kg [-1,0; -7,3] (without NCDs), p=0,34; BMI -1,3 kg/m2 [-0,7; -2,8] and -1,5 kg/m2 [-0,3; -2,8], p=0,35; WC -3,0 cm [0,0; -6,8] and -2,0 cm [0,0; -6,0], p=0,22 (intragroup p for all <0,001). The proportion of those who achieved BW reduction ≥5% was the same — 44,4% in each group (p=1,000). No intergroup differences were found in the frequency of BP data transmissions (p=0,906). Intragroup analysis showed reductions in SBP and DBP in the NCD group (p=0,025; p=0,019) and a reduction in DBP without significant change in SBP in the non-NCD group (p=0,005; p=0,065).
Conclusion. The obtained results indicate comparable effectiveness of organizational technology for intensive preventive counseling with remote monitoring of BRFs using the Doctor PM platform in both patients with NCDs eligible for outpatient monitoring and patients without NCDs. Positive changes in monitored indicators and high patient adherence suggest integration of this technology into outpatient follow-up through an organizational and functional model of interdisciplinary collaboration between general practitioners and preventive medicine specialists. The findings also provide grounds for extending the use of this technology to patients with behavioral risk factors, in particular those with overweight and obesity not eligible for outpatient follow-up, to foster sustained motivation for dietary behavior correction and regular selfmonitoring at earlier risk stages.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.