к.м.н., зам. директора по перспективному развитию медицинской деятельности, в.н.с.
Петроверигский пер., д. 10, стр. 3, Москва, 101990
Petroverigsky Lane, 10, bld. 3, Moscow, 101990
д.м.н., профессор, г.н.с.
Петроверигский пер., д. 10, стр. 3, Москва, 101990; ул. Щепкина, д. 61/2, Москва, 129110
Petroverigsky Lane, 10, bld. 3, Moscow, 101990; Shchepkina str., 61/2, Moscow, 129110
д.м.н., профессор, зав. кафедрой патологической анатомии, в.н.с. НИИ морфологии человека им. акад. А. П. Авцына
ул. Долгоруковская, д. 4, Москва, 127006; Абрикосовский переулок, д. 2, к. 1, Москва, 119435
Dolgorukovskaya str., 4, Moscow, 127006; Abrikosovsky Lane, 2, Moscow, 119991
д.м.н., профессор, зам. директора по науке, профессор
ул. Щепкина, д. 61/2, Москва, 129110
Shchepkina str., 61/2, Moscow, 129110
н.с.
ул. Пархоменко, д. 7, Новосибирск, 630108
Parkhomenko str., 7, Novosibirsk, 630108
д.м.н., главный врач, зав. лабораторией моделирования управленческих технологий
бульвар им. акад. Л. С. Барбараша, стр. 6, Кемерово, 650002; бульвар имени академика Л. С. Барбараша, д. 6, Кемерово, 650002
Acad. L. S. Barbarash Boulevard, 6, Kemerovo, 650002
д.м.н., профессор, академик РАН, директор
бульвар им. акад. Л. С. Барбараша, стр. 6, Кемерово, 650002
Acad. L. S. Barbarash Boulevard, 6, Kemerovo, 650002
д.м.н., профессор, академик РАН, директор
Петроверигский пер., д. 10, стр. 3, Москва, 101990
Petroverigsky Lane, 10, bld. 3, Moscow, 101990
Цель. Оценить частоту регистрации отдельных форм хронической ишемической болезни сердца (ХИБС) на основании данных медицинских свидетельств о смерти (МСС) лиц, умерших (в стационаре и вне стационара) в г. Москве, Московской (МО), Новосибирской (НО) и Кемеровской областях (КО).
Материалы и методы. Из электронных баз данных региональных медицинских информационно-аналитических центров за 2023 г. отобраны 240 065 МСС умерших в возрасте 18 лет и старше от заболеваний (классы I-XVIII и XXII), в т.ч. – умерших в г. Москве – 90 663, в МО – 86 934, в НО – 31 152 и в КО – 31 416. Из всех МСС выбраны случаи регистрации ХИБС в любой части и строке пп. 10, 22 МСС, определена частота регистрации ХИБС в качестве первоначальной причины смерти (ППС) и причин способствующих смерти; доля смертей в стационаре; частота использования кодов ХИБС. Учитывая цель исследования и множественность сравнений, статистические нулевые гипотезы выдвигали только для отдельных признаков. Статистическую значимость различий в частотах изучаемого признака оценивали с помощью критерия χ2, количественных признаков в 4 регионах – с помощью однофакторного дисперсионного анализа. Статистический анализ выполнен с использованием программ SPSS 26.0 (IBM Company) и Exсel (Microsoft для Microsoft Windows).
Результаты. В качестве ППС коды ХИБС зарегистрированы в г. Москве в 21,3% от всех анализируемых МСС, в МО – в 20,3% случаях, в НО – в 36,5% случаях и в КО – в 16,1% случаях; в части 2 МСС – в 7,4%, 21%, 7,3% и 14% случаях, соответственно. Вклад кодов ХИБС в ИБС составил в г. Москве – 89,8%, в МО – 87,0%, в НО – 93,6% и КО – 83,4%, соответственно; в менее чем в 2% во всех анализируемых регионах коды ХИБС указаны в сочетании с кодами острых форм ИБС в разных строках МСС. Доля смертей в стационаре (при условии, что ХИБС указана в любом части МСС), составила 42,9% в г. Москве, в МО – 29,0%, в НО – 30,5% и в КО – 31,6%; среди МСС, в которых коды ХИБС представлены в качестве ППС – 35,9%, 31,9%, 24,8% и 18,7%, соответственно. Для обозначения ППС в г. Москве в подавляющем числе случаев использованы коды I25.5 (35,1%) и I25.8 (62,3%), в то время как в НО и КО чаще использован код I25.1 в 86,9% и 73,9%.
Заключение. Региональные различия в использовании кодов ХИБС при оформлении МСС являются доказательством субъективного подхода к их применению в качестве ППС или причин, способствующих смерти. С нашей точки зрения требуется согласование мнения экспертов по вопросам критериев разных форм ХИБС, их выбора и кодирования в качестве причин смерти при оформлении МСС.
Aim. To assess the registration rate of certain chronic coronary artery disease (CAD) types based on medical certificates of cause of death (MCCD) of individuals who died (in hospital and out of hospital) in Moscow, Moscow Oblast, Novosibirsk Oblast, and Kemerovo Oblast.
Material and methods. A total of 240065 MCCDs of individuals aged 18 years or older from diseases (classes I-XVIII and XXII) were included. There were 90663 deaths in Moscow, 86934 in the Moscow Oblast, 31152 in the Novosibirsk Oblast, and 31416 in the Kemerovo Oblast. From all the regional statistical data, cases of chronic CAD registration in any part and line of paragraphs 10 and 22 of the regional statistical data were selected. The registration rate of chronic CAD as the underlying cause of death (UCD) and contributing causes, the proportion of in-hospital deaths, and chronic CAD code use rate were determined. Given the study objective and multiple comparisons, statistical null hypotheses were only proposed for individual variables. The statistical significance of differences in the frequencies of the studied variable was assessed using the χ2 test, and for quantitative variables in the 4 regions, using univariate analysis of variance. Statistical analysis was performed using SPSS 26.0 (IBM Company) and Excel (Microsoft for Microsoft Windows).
Results. As UCD codes, chronic CAD were registered in Moscow in 21,3% of all analyzed MCCDs, in Moscow Oblast — in 20,3%, in Novosibirsk Oblast — in 36,5%, and in Kemerovo Oblast — in 16,1% of cases; in part 2 of MCCDs — in 7,4, 21, 7,3 and 14% of cases, respectively. The contribution of chronic CAD codes to CAD was 89,8% in Moscow, 87,0% in Moscow Region, 93,6% in Novosibirsk Oblast and 83,4% in Kemerovo Oblast, respectively. In less than 2% of all analyzed regions, chronic CAD codes are indicated in combination with codes of acute CAD in different MCCD lines. The proportion of inhospital deaths (with chronic CAD indicated in any part of the MCCD) was 42,9% in Moscow, 29,0% in the Moscow Region, 30,5% in the Novosibirsk Oblast, and 31,6% in the Kemerovo Oblast. Among the MCCDs in which chronic CAD codes were presented as UCD, they were 35,9%, 31,9%, 24,8%, and 18,7%, respectively. In Moscow, I25.5 (35,1%) and I25.8 (62,3%) codes were used to designate UCD in the overwhelming majority of cases, while in the Novosibirsk Oblast and Kemerovo Oblast, code I25.1 was used more often (86,9%) and 73,9%, respectively.
Conclusion. Regional differences in the use of chronic CAD codes in the MCCDs demonstrate a subjective approach to their application as UCD or causes contributing to death. In our view, an expert consensus is needed on the criteria for different chronic CAD types, their selection, and coding as causes of death when registering the MCCD.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.