Гракова Елена Викторовна — доктор медицинских наук, ведущий научный сотрудник отделения патологии миокарда.
Томск.
SPIN-код 7281-8120
Tomsk.
Копьева Кристина Васильевна — лаборант-исследователь отделения патологии миокарда.
Томск.
SPIN-код 5520-1140
Tomsk.
Тепляков Александр Трофимович — доктор медицинских наук, профессор, Заслуженный деятель науки РФ, главный научный сотрудник.
Томск.
SPIN-код 1713-6087
Tomsk.
Огуркова Оксана Николаевна — кандидат медицинских наук, научный сотрудник клинико-диагностической лаборатории.
Томск.
SPIN-код 2522-4965
Tomsk.
Солдатенко Михаил Владимирович — кандидат медицинских наук, научный сотрудник отделения функциональной диагностики.
Томск.
Tomsk.
Гарганеева Алла Анатольевна — доктор медицинских наук, профессор, руководитель отделения патологии миокарда.
Tomsk.
Цель. Изучить роль растворимого стимулирующего фактора роста, кодируемого геном 2 (sST2 — GrowthSTimulationexpressedgene 2), в покое и после физической нагрузки по окончании теста 6-минутной ходьбы (ТШХ) в прогнозировании развития неблагоприятных сердечно-сосудистых событий (ССС) у больных ишемической болезнью сердца с хронической сердечной недостаточностью (ХСН) в течение 12 мес. проспективного наблюдения.
Материал и методы. Обследованы 35 пациентов с ХСН ишемического генеза (32 мужчины) с фракцией выброса левого желудочка 44 [35; 52]%, средний возраст 62 [57; 67] года. Содержание sST2 в сыворотке крови определяли методом иммуноферментного анализа до начала и сразу же по окончании ТШХ.
Результаты. Через 12 мес. проспективного наблюдения больных разделили на 2 группы в зависимости от характера течения ХСН. В 1 группу (n=15) вошли пациенты с неблагоприятным течением ХСН, во 2 группу (n=20) — пациенты без неблагоприятных ССС. У больных 1 группы уровень sST2 в покое достигал 39,68 [32,28; 52,32] нг/ мл, что на 26,2% превышало (p=0,007) аналогичный показатель у пациентов 2 группы — 29,29 [26,34; 33,78] нг/мл. По данным ROC-анализа уровень sST2 >33,14 нг/мл можно рассматривать в качестве маркера развития неблагоприятных ССС в течение 12 мес. наблюдения (чувствительность — 73,3%, специфичность — 75,0%, площадь под ROC-кривой — 0,77, р=0,002). После ТШХ у больных с неблагоприятным течением ХСН обозначилась тенденция (р=0,211) к увеличению уровня sST2 на 9,3% с 39,68 [32,28; 33,78] нг/мл до 43,75 [36,85; 54,80] нг/мл. У пациентов с благоприятным течением ХСН уровень sST2 не изменялся, составив в покое 29,29 [26,34; 33,78] нг/мл и 29,43 [23,79; 34,79] нг/мл после проведения ТШХ. По данным ROC-анализа установлено, что у пациентов с ишемической болезнью сердца и ХСН определение содержания в крови sST2 после проведения ТШХ позволило достичь более высоких уровней специфичности и чувствительности метода стратификации риска развития неблагоприятных ССС — 86,7% и 85,0%, соответственно (площадь под ROC-кривой — 0,86, р<0,0001).
Заключение. Таким образом, уровень sST2 можно рассматривать в качестве неинвазивного маркера для прогнозирования неблагоприятных ССС у пациентов с ХСН с промежуточной и сниженной фракцией выброса левого желудочка. Концентрации sST2, определяемые после физической нагрузки, обладают более высокой прогностической значимостью для стратификации риска неблагоприятного течения ХСН в данной когорте пациентов.
Aim. To study the role of soluble stimulating growth factor expressed by gene 2 (sST2), at rest and after exercise at the end of six-minute walk distance (6MWD) in predicting the development of adverse cardiovascular events (CVA) in patients with coronary artery disease with chronic heart failure (CHF) for 12 months of prospective observation.
Material and methods. We included 35 patients with CHF of ischemic genesis (32 men) with 44 left ventricular ejection fraction [35; 52]% (average age 62 [57; 67] years). The concentration of sST2 in serum wasdetermined by enzyme immunoassay prior to and immediately after completion of 6MWD.
Results. After 12 months of prospective observation, patients were divided into 2 groups depending on the CHF genesis. Group 1 (n=15) included patients with an unfavorable CHF course, group 2 (n=20) included patients without adverse CVA. In patients of group 1, the level of sST2 reached 39,68 [32,28; 52,32] ng/ml, which is 26,2% higher than (p=0,007) the similar parameter in patients of group 2 — 29,29 [26,34;33,78] ng/ml. According to the ROC-analysis, the level of sST2 >33,14 ng/ml can be considered as a marker of the development of adverse CVA for 12 months of observations (sensitivity — 73,3%, specificity — 75,0%, area under the ROC curve — 0,77, p=0,002). After 6MWD patients with unfavorable CHF had a tendency (p=0,211) for an increase in sST2 level by 9,3% from 39,68 [32,28; 33,78] ng/ml to 43,75 [36,85; 54,80] ng/ml. In patients with a favorable course of CHF, the level of sST2 did not change, reaching 29,29 [26,34; 33,78] ng/ml and 29,43 [23,79; 34,79] ng/ml after 6MWD. According to the ROC-analysis, it was found that in patients with coronary artery disease and CHF, determining of sST2 concentration in the blood after 6MWD allowed to achieve higher levels of specificity and sensitivity of stratification risk method of adverse CVA — 86,7% and 85,0%, respectively (the area under the ROC curve is 0,86, p<0,0001).
Conclusion. Thus, the level of sST2 can be considered as a noninvasive marker for predicting of unfavorable cardiovascular diseases in patients with CHF and intermediate/reduced left ventricular ejection fraction. Concentrations of sST2, determined after exercise, have ahigher prognostic value for the stratification of the risk of an adverse course of CHF in this cohort of patients.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.